Итак, с 2023 года мы начали жить в трёхкомнатной квартире прекрасного района Гётеборга «Майона». Накануне, я пытался устроиться концертмейстером в Национальную балетную школу Швеции. Она находится именно в Гётеборге, а не в Стокгольме. Как, к слову сказать, и Национальный симфонический оркестр.
По отзывам корифеев, это самый надёжный вариант трудоустройства для пианистов. Стабильная работа со средней заработной платой. Можно работать до пенсии.
Не взять меня туда могли только чудом. И оно произошло:)
Расскажу об этом более подробно, так как, по большому счёту, мы и оказались в Гётеборге, именно благодаря надежде получить эту вакансию.
В начале осени 2022 года я ещё был в Киеве, а моя семья уже приехала в Швецию. Жили они тогда в общежитии в замечательном морском городке Евле. Об этом я рассказывал в самой первой главе.
Тогда же, моя жена увидела объявление в одной из групп фэйсбук. В балетную школу в Гётеборге требовался пианист.
Мы связались с женщиной, которая опубликовала объявление. Оказалось, что у неё четыре! дочки. И две из них занимаются в этой школе.
Я, конечно же, решил попробовать. Сходу устроиться на работу в Швеции казалось просто фантастикой.
В ноябре мои уже переехали в Гётеборг, потом подтянулся к ним и я. Около полутора месяцев мы были на связи с этой женщиной. Она говорила, что ждёт ответа от балетмейстера из России, который там давно работает.
Я уже собирался сходить туда сам. И, честно говоря, сейчас понимаю, что тогда бы меня взяли с большей вероятностью. Ниже поясню почему.
Но, как говорится, всё к лучшему. Положа руку на сердце, я совсем не хотел бы там работать.
В середине декабря раздался звонок. Звонила эта женщина. «Срочно бегите в балетную школу! Мне написал балетмейстер, но я была занята, и не сразу увидела. Вас там сейчас ждут. В 11.30 вы должны быть там!»
Я глянул на часы. Открыл Гугл — карты. Добираться было 30 минут. Время 11.05…
Конечно же, мне это не очень понравилось. Я уже не успевал вовремя. Бежать туда сломя голову совсем не хотелось. Внутренний голос подсказывал, что «лететь» туда сейчас — не самая лучшая идея.
Но я быстро собрался и уже через 5 минут вышел из дома. Гугл не обманул, и я прибыл в балетную школу в 11.40, опоздав ровно на 10 минут. Это, конечно же, не могло произвести хорошего впечатления.
Балетмейстер встретил меня у двери и повёл в класс. Где, как оказалось, я сходу должен был аккомпанировать. По дороге вокруг нас бегали полуголые мальчики и девочки, что, слава Богу, совсем не вызвало у меня восторга.
Я выразил сомнение, сказав, что не имею опыта подобной работы. Но, вроде как, деваться уже было некуда.
Я зашёл в класс, где проходил урок. Там было, наверное, около 20 подростков, лет по 14-15.
50/50 парней и девушек.
Балетмейстер представил меня преподавательнице и вышел. Вкратце могу описать эту балерину так: средних лет, строгая и надменная. Ещё добавлю, что она не шведка, а мексиканка по происхождению.
Она спросила, есть ли у меня опыт. Я ответил, что нет. Но что аккомпанировал балерине во время некоторых шоу на круизном лайнере.
Она сказала ок, давай попробуем. И начала что — то быстро объяснять на английском, при этом очень неровно считая длительности и пародируя дирижёра.
Начинала она считать в одном темпе — заканчивала же совсем в другом.
Я был тогда далеко не в лучшей форме, заниматься удавалось по 1-2 часа в день, и то не всегда. Что ,для профессионального пианиста, мягко скажем, маловато. Но дело даже не в этом.
В балетных классах от вас не требуется быть пианистом — виртуозом. Там нужно играть: чем проще, тем лучше. Везде должно быть четырёхтактовое ( либо двух ) вступление, и потом они начинают свою зарядку.
Все концертмейстеры играют по нотам, и я тоже на это расчитывал. Хотя и знаю на память большое количество произведений.
Эта дама сразу начала требовать от меня играть различные стили. Что — то ей нравилось, что — то не очень. При этом, я далеко не всегда мог понять, как она вообще считает: на 3, на 4 или др. Настроение потихоньку ухудшалось.
У меня в репертуаре семь пьес из Щелкунчика в обработке Плетнёва. Как потом оказалось, балетмейстера не любят, когда пианисты играют музыку из балетов…
Эта пытка продолжалась минут 15. Дама считала Rubato, а я уже пытался просто играть наугад всё, что знаю. Вне зависимости от того, что она просит…
Дама явно была не в восторге. Это было взаимно.
И тут я наиграл начало сонаты Моцарта A — dur ( с турецким рондо в финале ). А дальше — О чудо, ей понравилось!
Она попросила ещё раз. Я начал играть вступление, а она дирижировать классом. После окончания главной темы — вступления к вариациям, они ещё не закончили. И я начал играть первую вариацию.
1 вариация не так идеально подходила под их разминку, и балерина.. начала хихикать. А вместе с ней, мало помалу, начала хихикать и половина класса.
В принципе, можно было похихикать с ними вместе, но я, хоть и не из робкого десятка, уже был совсем не в том настроении, чтобы пытаться перевести всё в шутку. Да и при всей самоиронии, это уже немного другая история. Безусловно, коренной швед себе бы такого никогда не позволил. У них просто другой генетический код.
Как однажды рассказывала очаровательная шведка, которая обучала онлайн меня и других украинцев базовому шведскому языку ( читай след. главы ), «Самое худшее, что может быть для шведа, это поставить вас в неловкое положение. Мы сделаем всё, чтобы этого избежать. Это у нас в крови.»
У этой дамы в крови явно что — то другое.
Закончилось всё тем, что «Великая» балерина попросила меня исполнить adagio. Adagio, в их понимании, это любая медленная музыка, на 2 или 3, в зависимости от того, что просит балетмейстер. В моём понимании, это тогда была именно пьеса, которая называется Adagio.
Первое, что пришло мне в голову, это Adagio Альбинони. Но я понимал, что это будет совсем уж «не в тему», и не стал его играть. Она продолжала что — то неровно напевать и пародировать дирижёра. Пытаясь, тем самым, донести до недалёкого пианиста, что ему нужно сыграть.
Я начал играть «Интермеццо» из Щелкунчика. Которое, кстати говоря, идеально подходит под понятие adagio. Но, скорее всего, она хотела не на три четверти, а на две. А возможно и что-то другое. Но в итоге она начала практически топать от злости. Плюс — я позволил себе сынрать музыку из балета во время балетного класса..
Это было уже чересчур для чувствительной артистки, и она, ахая и охая, пошла включать музыку на компьютере, предлагая мне, тем временем, повспоминать какое — нибудь Adagio ( кстати сказать, она очень красиво произносила это слово ).
Я сидел спиной к двери. Меня окликнул балетмейстер из России. Оказывается, они стояли в проёме двери вместе со шведом, который берёт или не берёт на работу, и наблюдали весь этот позор.
Швед пробубнил что — то вроде «Мы ищем опытных концертмейстеров». Я ответил, что, к сожалению, опыта работы с такими мастерами у меня ранее не было. И мы с балетмейстером пошли в гардероб забирать мою куртку. По дороге он рассказал мне страшную тайну насчёт не любви балетмейстеров к музыке из балета во время балетных классов. На том и разошлись. Спасибо хоть не приставал.
Где — то через месяц, я встретился с пианистом из Узбекистана, который работал в этой балетной школе долгие годы. Он наиграл мне некоторые музыкальные жанры, которые нужно играть на балетных классах: коды, тарантеллы, марши, мазурки, вальсы, польки и некоторые другие. С удивлением я обнаружил, что я мог запросто сыграть 90% из необходимого! Ведь, играя в лаунже на корабле, я приобрёл довольно обширный репертуар в разных жанрах.
Но, видимо, не судьба. Честно говоря, я нисколько не жалею об этом «провале». Конечно, остался неприятный отпечаток, но зато я теперь точно знаю, что аккомпанировать балету — это не моё. По крайней мере, с таким «руководителем».
Напоследок, чтобы после прочтения данной главы у читателя, всё-таки, на лице осталась радостная, а не удивлённая улыбка, расскажу одну очень забавную историю.
Вечером того же дня я позвонил своему другу Арсению и излил ему душу. Он меня внимательно выслушал и говорит: «Подожди, я тебе сейчас кое — что расскажу.»
История одного метронома.
«Когда я учился в сумском музыкальном училище, начал Арсений, были у нас балетные классы ( к слову сказать, нужно отдать должное такой системе образования. Меня, например, ни в хвалёной ЦМШ, ни в консерватории, к такому виду деятельности не готовили ). Играл я аж 2 или 3 пьесы: знаменитую польку из детского альбома Чайковского и что — то ещё.
Балетмейстер всё время говорил мне, что я неровно играю. А я пытался возражать, что играю, как раз таки, ровно. Балетмейстер стоял на своём — не ровно, и точка.
А рядом с пианино, по иронии судьбы, как раз метроном стоял. Ну и решили проверить.
Метроном, чудодейственным образом, оказался на моей стороне. И тогда балетмейстер вынес свой окончательный вердикт: Этот метроном стучит неровно!»
Как послесловие скажу, что я действительно не профессионал в этом деле. И не взяли меня в эту балетную студию абсолютно справедливо. Другое дело, что уже через пару недель я бы играл любые стили в любых настроениях и темпах.
Пианист, который там работал, рассказывал, что сначала ты приходишь познакомиться. Потом просишь посидеть на классах. Когда — нибудь, понадобится провести замену. К которой ты уже, конечно же, будешь готов. И потом, рано или поздно, тебя берут на эту работу.
В моей голове всё так и было ещё до этого прослушивания. Но я решил таки попробовать по — старинке да по — знакомству 🙂
Что из этого вышло, вы видите сами. Но, опять же, всё только к лучшему. Ведь этот вид деятельность явно не для меня.
Спасибо за прочтение! Любимой вам работы! 🙂 Жду вас в следующих главах!
С уважением
Пианист и преподаватель
фортепиано онлайн
Владимир Слаква
Подписаться на мой ютуб — канал
Читать другие статьи и новости PianoArt
Приобрести весь пакет видео — курсов